Книга символов

Небо

Книга символов. НебоНебо в большинстве языков является одновременно обозначением мира облаков и созвездий, места пребывания богов либо бога и его «небесного войска», и вместе с тем также местом свободного проживания избранных умерших людей. Это понятие смешивает метеорологические, астрономо-астрологические и теологические наблюдения и размышления с идеями возникновения Космоса. Мифы о сотворении мира в большинстве древних культур рассказывают о доисторическом единстве неба и земли либо в смешанной форме типа Хаоса, либо в виде полового объединения Небесной женщины с Земным мужчиной, много позже вышедших друг из друга для создания места для воздуха и людей. Небо было главным объектом религиозного наблюдения, потому что сверху льется свет, дарующий жизнь. Оно часто являлось символическим выражением самого божества.

Часто небо рассматривалось как прочный купол (твердыня), где обитают боги созвездий и наблюдают сверху за людьми, чтобы всякий раз в зависимости от их поведения насылать плодотворный дождь, облака, засуху либо молнию. В Библии оно олицетворяется с божественным троном, на который возвращается Христос после своего воскрешения. Библия представляет это так: небо, подразделенное на ярусы (евр. Шамайим, множественное число), смыкающиеся куполами над земным шаром. На ярусах обитают различные иерархии ангелов, о чем писал Дионисий Ареопагит (ок. 500 г. н.э.).

Книга символов. Храм НебаКупола церквей, часто украшенные образными сценами из жизни неба, являются символичными прообразами, рассматривавшимися как Божий мир; церковный вход понимается как небесные врата либо все строение видится как Божий тронный зал, или «Небесный Иерусалим». Символика «верх — низ», созданная человеком (он поднимает свою голову к звездам, тогда как его ноги стоят в пыли), привела к этической дуалистической системе, которая постулировала «злой» ад как противоположность «доброму» небу. В древнекитайском образе мира небо — это символ силы судьбы, которая управляет всеми земными свершениями. Храм неба в центре Пекина (теперь Бейджин) — это архитектоническое выражение желания установить гармоническое согласие между обеими этими космическими категориями, где земной царь представляет небесную власть. В «Книге Песней» это выражается: «В небесном храме пребывает сущий Царь-Отец. Он заключает в себе неподвижный центр срединного царства. Он говорит: шипы и дикие кусты сгорели в моих владениях. Вспаханные поля приносят богатый урожай. Наши амбары полны — я приношу жертву могущественному небу... колокола, барабаны и флейты празднуют жертвоприношение».

Император Чао, живший около 100 г. до н.э., читал такую молитву: «Истинно возвышенное небо, господь всевышний, окутывающий землю, приносит жизнь и направляет водный поток! Истинно возвышенное небо, ты вечно. Я, первый среди людей, император Чао, благодарю тебя за все твои хорошие дела. Истинно плодородная земля, правящая небом, солнце и дождь дают расти твоим дарам...» Это показывает, что в этом мировом образе небо не представлено никакой «внемировой» и потусторонней символикой, а находящейся над людским миром, но благодаря посреднической личности царя внесенной, сферой высшей власти, имеющей земную значимость.

Понятие «Небеса» в Западной Европе, хотя часто и заменяется земными атрибутами, которые остаются очевидными, но при этом вся познанная на Земле красота дана свыше и прежде всего является потусторонней конечной целью земных скитальцев.

Небо рассматривалось как спиритуальная сфера, а не просто как свод с облаками и звездами и представлялось для живущих на земле потусторонней радостью, даруемой в исключительных случаях. Пример полностью наивного представления о благословенной небесной земле содержится разве что в «Золотой легенде» Иакова де Форажина (Иакова из Варацце) (ок. 1270). Мечтатель видит «красивые луга... где росло множество благоуханных цветов, нежный ветерок колебал листья деревьев, откуда раздавался сладкозвучный звон и исходил сладостный дух. Там были прекрасные фрукты воздушного вкуса, там были золотые скамьи с инкрустациями благородных камней и сияющие убранные дорогими покрывалами ложа для отдыха. Туда вливаются чистые источники минеральной воды. После этого его приводят в тот город, чьи стены были из чистого золота, струившего удивительное сияние. В воздухе пели небесные отряды песнь, какую не воспринимает ни одно человеческое ухо; и глас изрек: Это город счастливых!» В противоположность этой наивной символике есть понятие более духовной природы, развитое св. Хильдегардой Бин-генской (1098—1179) в работе «De operotione Dei» («Господь-правитель»). У нее называются «небеса, показывающие там Господа, и небеса, пророчествующие Его, а были небеса, где показался Сын Господень в своем человечьем обличье. Небеса названы так, потому что из сияющего лика Господа вырываются огненные искры и благодаря Богу покоряют всех своих врагов. Так как Господь все же создал небо и землю, то он сидит в середине всего людского мира... « Господь на небесах поставил престол Свой, и царство Его всем обладает» (Псалом 102, 19). Это слово надо понимать так: Сын Господень готовится к небесному трону так же, как мысль человеческая упрочняет свой рабочий инструмент по Его желанию. Во всем господствует Его царство, на Земле, как на Небе». Понятие «Небеса» здесь от «упрочения» (которое как реальность имеет значение «Небесного купола») резко отличается, что «охраняется силами созвездий как ключами, так же, как человек защищает свой дом, используя ключи, чтобы не вошел никто чужой. Упрочение — это трон всякой красоты, а именно Земли, держащей его». Понятие «Небеса», «Рай» также распознаются в некоторых религиозных системах, причем небо должно стать духовным царством, которое должно вновь установить рай как обновленный «Земной райский сад» после Страшного суда.

Книга символов. НебесаПолностью соответствует представлению о небе Старого света символическое значение небес в Древнем Перу, где о мироустройстве инка Гариласо де ла Вега (1539—1616) рассказывает следующее: «Небеса перуанцами назывались Ханан Паха, что означает «верхний мир», куда, по их мысли, входят добрые дела, как, например, награда за их добродетель. Турин Паха — это мир рождения и гибели, что означает «нижний мир». Уру Паха — это срединная точка Земли, что означает «мир над другими», куда, по их словам, входят злые дела. Чтобы это отчетливее выразить, они давали и другие названия — Цупайя Гуакин, что означает «Дом дьявола». Они думали, что свобода верхнего мира означала жизнь в покое и свободу от труда, а эта жизнь была бременем... все наслаждения, свободу, всю радость приписывали они тому, что было хорошо. Телесные удовольствия они причисляли не к нуждам другой жизни (после смерти), а к беззаботной свободе духа и покою, освобожденному от телесного труда». Спорно, разумеется, уж не миссионерское ли влияние на всю картину сказалось на потомках инков. Но всегда можно провести древнеегипетские параллели перуанскому тексту, который обещает неземные потусторонние радости; так в диалоге египетских книгах мертвых сказано: «Ты живешь в сердечной свободе. Но никаких половых радостей! Я дал тебе преображение от воды, воздуха и половой радости, а сердечную свободу — от хлеба и пива» (Книга смерти, Донделингер, 1987).




Нарцисс Книга Символов Нимб
тренажер беговой дорожка